Восхитительная Чехия.
Учеба
Здесь я совсем затрудняюсь констатировать.
Либо все изеры сверх-тупые, либо все чехи гении.
Во всяком случае у нас на курсах по изучению трехмерных
программ для промдизайна я чувствую себя королевой,
разбираясь с материалом нескольких следующих уроков
в то время как кому-то в очередной раз показывают,
где у мышки хвостик. А в Чехии, представляете,
таких курсов НЕТ. А программы они ЗНАЮТ, даже
первокурсники. Нет у них уроков и по моделированию,
и по технологиям. Может книжки какие читают, может
у старших спрашивают. Загадка. Короче кроме общеобразовательных
курсов после обеда, у них есть всего один специальный
предмет – студио, где им задают проект и раз в
неделю происходят консультации с преподами. В
этом все как в Израиле, с тем лишь отличием, что
у них на создание этих самых проектов есть ВРЕМЯ,
а у нас хрен с маслом, а именно ночи, каникулы
и шаббаты (да простят меня иудеи). Раз-два в месяц
мы выныриваем из поглотившего нас лахаца, жадно
глотаем ртом пиво, и нас засасывает обратно.
В Чехии, понятное дело, никто
не заставлял меня ходить на лекции в силу слабого
понимания местного наречия. Так что кроме вождения
нас, иносранцев, по местным музеям (где всегда
главным экспонатом смотрелась экскурсоводша),
школьные массовики-затейники могли предложить
только это местное наречие изучать. О языке скажу
однозначно – исковеркали русский так, что хрен
че поймешь. Невыразимой мукой было искать в словаре
какое-нибудь слово, а потом узнать, что оно ТАК
И БУДЕТ, а с другой стороны поджидают и такие
сюрпризы... Две недели не могда купить молоко,
потому что на нем было написано "Черстве
млеко". Оказалось, что "черстве"
– это свежее, ему имеется и достойное существительное
– "потравины", продукты то бишь. Огурцы
– "окурки", "красни живот"
– красивая жизнь. Но больше всего порадовало слово
"скло". Правильно, зачем произносить
лишнее сте-кло, если можно просто скло? А скло
– это же как чмо! Давайте вообще все сократим
до минимума. Короче я перестала посещать "чештину",
очень уж меня там колбасило. Пусть вон немцы учат,
им полезно. А меня и по-русски понимали (я надеюсь).
Да, еще проходили уроки рисования
с натуры. Натурщики были профессионалами с так
сказать многолетним стажем. А некоторые – и с
очень многолетним. В Израиле Саша Окунь нам в
качестве моделей таких моделей приводил... Не
знаю, как нашим мальчикам удавалось их только
РИСОВАТЬ, но даже я невольно вырисовывала, ну,
самые красивые части. А тут захожу в класс, смотрю – бабушка старенькая в уголку сидит, в халатике.
Пронеслась в голове надежда, что это, может быть
учительница, но нет... Бабушка разделась и села
на стульчик. Потом пришел бородатый мужик во-о-от
с таким животом и тоже разделся и сел. Потом пришла
школьная уборщица (!!!) и тоже, стянув с себя
спецодежду, расположилась на простыни. Прям как
в немецком порно, только на этом все и заканчивалось.
Приходили, раздевались и замерали. Лучшие работы
вывешивали в коридоры, так у меня в голове не
укладывается, как эта уборщица могла каждый день
мыть там полы, глядя на многочисленные свои изображения.
Жуть. А в соседнем классе моделью служил шизофреник
экзибиционист, как повезло-то мужику, а?
Очень забавляла меня компьютерная
комната архитекторов, откуда все мы иносранцы
мылились и чатились. На столах расставлены, как
на выставке, штук десять разнокаллиберных процессорных
блоков, мониторы всех возможных диагоналей, какие-то
беспонтовые и крутые принтеры, сканеры, из всего
этого многообразия соединено и работает около
семи компов, причем на всех стоят разные программы,
а если и одинаковые – то разные версии. Там я
впервые увидела Фотошоп 4.0. Он был мил. А посреди
такого хаоса сидел довольный админ с ноутбуком
и редактировал сайт школы. Ну на то оно и бесплатное
образование, хотите увидеть стройные ряды макинтошей
до горизонта – платите 2,5 штуки баксов в год
(или просто приходите к нам в Бецалель).
О студии ничего такого рассказать
не могу, обычный промышленный дизайн со своими
фишками. Зато общение с одноклассниками было сплошным
цирком. Например, сижу как-то за компом, доделываю
проект (на все наше отделение было всего два компа,
один из которых прочно захватила я). Время уже
позднее, ночь, из студии доносятся звуки, обозначающие,
что теперь выйти из школы можно будет только в
семь утра. Перспектива ночевать на клавиатуре
мне не понравилась, и я начинаю терроризировать
сидящего рядом мальчика Петю, мол сейчас еще можно
выйти? Он мне че-то объясняет. Я еще раз переспрашиваю:
"Хнед еште мужу одеить?" (даже знала
это на чешском), да или нет??? Он опять твердит
какое-то слово, я не понимаю. Наконец, отчаившись
он заходит в сайт словарей, пишет это слово, и
я вижу перевод на русский – "вратарь".
Ну мы, конечно, начинаем угарать, новые технологии
не помогли, переходим на жесты. После нескольких
минут веселья, оказалось, что охранник как раз
закрывал входную дверь в школу, и я сорвалась
вниз. Успела!
Другой мальчик однажды подошел
ко мне и с заговорщецким видом сказал по-русски:
"Я утка". Не найдя, что ему на это ответить,
я долго и внимательно на него смотрела, а он крякнул...
Еще во время создания модели
колесного диска, мои башмаки были белые от гипсовой
пыли и клякс. Неунывающие мальчики и тут нашли,
что мне про них сказать. Только я, как всегда
не поняла. Они другое слово – синоним, тот же
результат. Они третье. По-английски, по-немецки,
по-словацки. Прослушав длинный ряд слов, адресованных
моим туфлям, я решаю плюнуть и уйти, вдруг одного
из них осеняет: "О!!! ЗасрАное!". "А-а-а-а,
говорю, дошло". Они обрадовались: "Очень,
очень засрАное!"
А одна девочка (да, у нас были
еще и девочки) поведала мне совершенно невероятную
историю о том, почему она не знает английского.
Когда она перешла в тот класс, в котором начинают
изучать иностранный язык, в Чехии случилась революция,
больше ничего советского чехи не хотели. Но не
будешь же сокращать весь штат учителей русского
языка – вот их-то и научили наспех преподавать
английский.
Восхитительная система транспорта в Чехии 
|
